У каждого народа свои представления о целях воспитания. Это зависит от того, как варьирует концепция человека в различных обществах. «Ведь древние, – как писал Э.Дюркгейм – также думали, что создают из своих детей людей точно так же, как и мы. Если они отказывались видеть себе подобного в чужестранце, это как раз потому, что в их глазах только воспитание гражданской общины могло создать истинно и собственно человеческие существа. Но человечество они понимали по-своему, не так, как мы.

Любое более или менее значительное изменение в организации общества влечет за собой такое же по значению изменение в понятии человека о самом себе». Тем не менее, каковы бы ни были принципиальные установки, личность всегда формируется в трех сферах: семье, среде и системе. Именно там она перенимает культурную традицию своего народа. Когда мы говорим о ненадлежащем (плохом или небрежном) воспитании, то чаще всего имеем в виду конфликты значения именно в них, считая повод («длинный перечень взаимных слез, упреков и обид») настоящей причиной девиантного развития. Для обыденной жизни такой подход действительно приемлем. Нехорошо, когда ребенка в семье не любят, в коллективе третируют, а во дворе издеваются. Это факт и с ним никто не спорит. Но бывают обстоятельства, когда корни социальной дезадаптации уходят гораздо глубже. Когда, по выражению Ф.М.Достоевского, «шатаются основы» самих воспитывающих институтов. Общество выходит за рамки сложившихся стереотипов, и взрослые теряют уверенность в себе. Прежние рецепты не работают, а новых еще нет.

К сожалению (для педагогики), наше общество переживает именно такое время. Мы перенимаем европейскую модель уклада жизни с присущими для нее смыслами поведения (что и раньше пытались сделать, но всякий раз безуспешно). Поэтому нам придется до того, как начать систематическое изложение материала, отвлечься от проблем индивидуального воспитания (онтогенеза) и какое-то время потратить на проблемы в самой воспитывающей сфере (заняться вопросами филогенеза личности как свойства национального характера).

Для нас такое отступление от главной темы необходимо еще и по другой причине. Дело в том, что советская наука не просто не принимала европейскую традицию в психологии (а нынешний психолог читает, в основном, книги из-за рубежа), но и активно боролась с «тлетворным влиянием Запада». Достаточно вспомнить мнения П.Я. Гальперина — «кризисное состояние характерно для зарубежной психологии практически на всем протяжении ее существования и является следствием недостаточности ее методологических основ» или Л.С. Выготского – «круг этого кризиса очерчен таким образом, что он вытекает из самой природы того методологического обоснования, на котором развивается психология на Западе, поэтому внутри себя он не имеет разрешения», чтобы понять, как далеки мы от европейской культурной традиции. И хотя современное психологическое образование базируется главным образом на ее достижениях, академическая наука не торопится преодолеть имеющиеся разногласия. Они остаются как бы под спудом официально провозглашенной толерантности. Так что каждому специалисту приходится лично работать над собственным профессиональным мировоззрением, ориентируясь на здравый смысл больше, чем на отвлеченные знания. Вот и мы предлагаем точку зрения, которая может показаться предвзятой, но по нашему глубокому убеждению она имеет то преимущество, что соответствует природе человека.